Живопись Графика Створы Фотографии Романы Рассказы Пьесы Биография Статьи Контакты

Глава 2

Иногда на улице идет дождь, а иногда солнце светит, и это не мои тонкие наблюдения


В прекрасный один день, как в книжках пишут, я пошла прогуляться. Это даже не день был, а вечер. Так, вдруг захотелось выйти из дома и проветрится. Я пошла по своему любимому маршруту: по Никитской, по Бронной и вышла к Патриаршим прудам через Спиридоньевку.
Народу на прудах было много, и это даже, не скажешь много. На каждой лавке сидели все, и на откосах у пруда за забором, и на площадке у павильона.
Я уже собралась повернуть назад и не гулять на прудах, как вдруг меня окликает Анжелка, голос ее слышу, она так возбужденно орет, громко, наверно, немного под градусом. Оборачиваюсь и вижу, подруга моя с кавалером, с незнакомым мне мужиком. Такая она вся светлая, такая вся в лучах заходящего солнца, так глаза блестят, Каренина просто отдыхает (это в смысле глаз). Волосы у Анжелки прямо, как в песне поется, на ветру развеваются. Улыбка, как в рекламе зубной пасты, только зубы не такие белые, но ничего, длинная, как топ-модель, только нескладная, не может павой плыть. Руками размахивает, ушки немного оттопыренные, нос длинный, но не портит ее, наоборот, породистости придает, губешки толстые, глазки маленькие, но очень живые.
Милая она, моя Анжелка, да еще, когда так улыбается, руками размахивает. А мужик, который с ней рядом, странный какой-то. Маленький. По-моему, узбек, или бурят, что ли? Но такой, не в халате и в ичигах, а европейского типа бурят, нет узбек. Джинсики, маечка, все тип-топ, но маленький. Он на Анжелку смотрит, и она ему нравится. Он не во весь рот улыбается, а так гы - гы, полуулыбка, но не скептическая, а полудружественная, полупокровительственная.
Они на меня движутся, а я с достоинством к ним подплываю. И тоже на лице делаю улыбку (как мне кажется, дружески такую приветливую). Вот мы, как корабли в узкой гавани подтягиваемся друг к другу. И даже вопли окружающих нас повсюду людей нового поколения, типа (Вась, б…дь, пиво мое харе хлобыстать) меня не раздражают. И визг девок (пацаны, хватит с меня, я б..дь на х.. уже устала) меня не бесят.
Анжелка мне: «Привет, дорогуша!» А я ей: «Привет, лапуся моя!»
И все такое. А узбек стоит, молча, с достоинством, полуулыбается. Я так глазами делаю всяческие вопросительные знаки и как будто у меня, что-то с бровями, руками брови чешу.
Анжелка спрашивает:
– Что ты тут делаешь?
Глупый вопрос, что я делаю, как - будто она не знает, что я тут часто гуляю.
Это она специально, типа, светская беседа. Ладно. Теперь по всем правилам, она должна с кавалером познакомить, потому, что я ей тоже очень светски отвечаю.
— Я вышла вечером небольшой променад совершить по любимому маршруту Москва - Петушки (Шутка юмора). 
Бурят смотрит на нас со вниманием, но типа, не понимай твоя трамвай. Я опять лицо вытянула: 
— Ну-у?
– Это Харуки, — говорит Анжелка. 
— Мураками, — язвительно добавляю я.
Он улыбается, протягивает мне руку, с небольшим поклоном. Анжелка по-английски меня ему представляет, моя подруга, даже, скажем в переводе, лучший друг. Я прямо на это все смотрю, как на театр Кабуки, мне и грустно и смешно. Кстати, по-английски я тоже могу балакать. Не то, чтобы очень, но поддержать беседу могу, конечно, не про биоэнергетику или квантовую механику, тут я и по-русски не могу, а про быт и культуру могу. Вижу, Анжелка меня прикалывает, думаю, ладно, не буду песню портить.
Говорю узбеку (по-английски). Я здесь не буду по-английски писать наш разговор, может это сейчас и модно и современно, но надо все время в словарь лазить и смотреть, как, что пишется. Так что, я буду по-русски это все озвучивать. Хотя вся беседа происходила на иностранном языке. Вот я обращаюсь к узбеку, спрашиваю, как дела, давно ли в Москве. А он с достоинством :
— Все отлично, в Москве уже три дня, раньше никогда не был, но приятно и все такое. 
Анжелка (тоже по-английски):
— Никогда и подумать не могла, что ей приятно, до жути.– И мне (по-русски): - Бывают же такие чудеса?
Я (по-английски):
— Мне тоже очень, весьма приятно, и все так прекрасно. – А ей (по-русски): — «Бывает, у девки муж умирает, а у вдовы живет».
Анжелка ржет и узбеку про меня рассказывает, что я художник, натура тонкая, поэзию люблю и вообще литературу русскую и зарубежных стран.
Узбек (по-английски):
– Это здорово приехать в Москву и сразу познакомиться с любителями литературы, не так часто бывает, хотя в современном мире наблюдается тенденция и возрастающий интерес не только к классической, в том числе греческой литературе, но и к современным серьезным авторам, опирающимся на классическую литературу и на современном уровне раскрепощающими классические образцы.
Я:
– Вот мы какие, современные, лихие. – Это для Анжелки, по-русски. И по-английски: — Да, в современном мире, в частности, в России наблюдается огромный неподдельный интерес к новой литературе, опирающейся на классику и неоклассику. В России всегда пользовалась успехом литература «с упором».
Анжелка по-русски:
– Нельзя ли поменьше желчи? Ты что, вообще? – И по-английски: - Я так счастлива, что Харуки приехал в Москву! Я рада, что он прибыл инкогнито. Иначе тут такое бы началось: журналисты, телевизор, пятое, десятое, мы бы с ним никогда не встретились. А тут! Мечты, все-таки сбываются! Я и Мураками в центре Москвы на Патриарших прудах!
Игра затянулась. Мне уже надоел этот стеб, я решила раскланяться, достала из сумки мобильник, посмотрела на часы и, улыбаясь, по-русски:
– Мне пора, дела и все такое.  
И по-английски,  надо же до конца Кабуки доиграть:
– Бай, бай, и еще для узбека персонально — оригато.
Иногда на улице дождь, а иногда солнце и надо есть, что есть.