Живопись Графика Створы Фотографии Романы Рассказы Пьесы Биография Статьи Контакты

Репетиция четвертая

На сцену выходят Нина Александровна и Пётр Порфирьевич.

НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. И это тоже… а, кстати, чего это тебе вчера Серафим звонил?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Так, ничего интересного.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. А тебе что-нибудь, в принципе, бывает интересно? 
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Да.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Можно узнать, что?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Интересно, зачем мы сейчас припёрлись?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Работать, Петя!
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. С кем работать? Вдвоём что ли? 
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА.  Сейчас он придёт.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Кого из них ты сегодня ждёшь?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Что за идиотские вопросы?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. У идиота всегда идиотские вопросы.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Ну и не задавай, если ты такой смышлёный идиот.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. А зачем ты со смышлёным идиотом живёшь?  Могла бы переехать к умному придурку.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Давай ка мы эту тему отложим до дома.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. (Поёт). Будьте здоровы, живите богато, а мы уезжаем до дома, до хаты.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Песенки эти твои опять.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ.  Опять двадцать пять, двадцать семь, двадцать восемь.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Не с той ноги, что ли встал?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Не в ногах дело. 
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА.   А в чём?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. В другом.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Ну, слава богу!  А то я прямо мурашками вся пошла. Прямо испугалась. (Смеётся).
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Чего?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Представила, что мы, как всегда займёмся длительными невыносимыми обсуждениями твоей нежно-любимой внешности. Тебя неотразимого от носа до кончика хвоста.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. От копыт до ветвистых рогов, ты это имела в виду?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Конечно. 
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Кстати о моих интересах. Меня со вчерашнего дня очень стала интересовать погода в Америке! Не знаешь прогноз?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА.  Это ещё зачем?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Серафим вчера звонил сказать, что у Алёны Ивановны случилась конкретная истерика.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. А что бывают неконкретные?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Всякое бывает. Некоторые неконкретные, бывает, распустят губы на молодых девок. Дунечек всяких, Софочек.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. И что?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. А девки молодые покуражатся, потом плюнут конкретно некоторым в рожу, да и пошлют их по конкретному маршруту.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Что случилось?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Алёна всегда из-за денег переживает. А ты у нас любовно-романтическая. Так что не волнуйся! Всё отлично!  Некоторым, неконкретным всё как с гуся вода. У неконкретного в запасе был, кто бы мог подумать, абсолютно конкретный план. Ты разве не в курсе о его курсе?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. О чём ты?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Аркадий вчера прямо с репетиции прямиком рванул в аэропорт. Взял курс на Америку. Лично, вместо ответного, так сказать, письма.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Какого письма?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Дорогие Денежки! Очень соскучился без вас. Обещаю приобрести вам новый кошелёчек! Нежно любящий вас, Аркашка Счастливцев.

Появляется Аркадий Аркадьич с пластиковым чемоданчиком.

ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Только в Америке можно получить пинок с обратным сверхзвуковым ускорением!  Америка – мощная страна. Да, Аркаша?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Всем сказал, что в Америку еду…
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Всем?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. А потом решил все-таки придерживаться образа и застрелиться, как положено на мосту. (Открывает пластиковый чемоданчик). Вот.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Что там у тебя?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Пистолетик.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Иногда всё-таки к тебе приходят плодотворные фантазии. Боюсь только, не сумеешь ты их правильно воплотить в жизнь.
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Думаешь, мне слабо?
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Тут к доктору ходить не надо! Однозначно! Темперамент вяловат.
Аркадий Аркадьич играет пистолетом. 
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Элегантная вещица.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Где ты его взял? Дай его мне немедленно!
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Он мне самому для дела нужен.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Аркаша, миленький, дай мне, пожалуйста, этот пистолет.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Не подходи к нему Нина! Он сошёл с ума!
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. (Нине Александровне).  На, возьми! Пристрели меня как собаку. Всем станет легче. (Протягивает пистолет).
Пётр Порфирьич выхватывает из рук Аркадия Аркадьича пистолет. Внимательно его осматривает.  Проверяет курок.  Нажимает, никуда не целясь. Выстрел. Аркадий Аркадьич падает.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. (Кричит). А-А-А!

Затемнение.

ГОЛОС ДИМЫ. Всё сделаем одним блоком. Я со всеми уже переговорил.  Общую сцену с топорами сейчас схода ухезаем.  А потом вашу сценку с пистолетом и Аркадием по лёгкому добьём.
ГОЛОС СОФЫ. Алёна Ивановна с Серафимом придут?
ГОЛОС ДИМЫ.  Утром у них был. Старая школа. Сразу дуэтом затянули: «Что скажет на это Роман Наумыч? Как же без согласия главного режиссёра?
ГОЛОС СОФЫ. А вы им что? 
ГОЛОС ДИМЫ. А я им, Софа: «Театр легко обходился без главных режиссёров две тысячи лет, блин».
ГОЛОС СОФЫ. Согласились? 
ГОЛОС ДИМЫ.  Куда они денутся? 

На сцене Пётр Порфирьич с пистолетом, Нина Александровна. На полу лежит Аркадий Аркадьич. Появляются Дима и Софа.

ДИМА. Ребята, харе трепаться сейчас шарашим по-быстрому!  Нам надо и первый клип с топорами и второй с пистолетом, короче оба «Два в одном» пулей запендюрить кровь из носа. Аркадий Аркадьич!

Аркадий Аркадьич поднимается.

ДИМА. Чё за проблема?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Мне уже зашпандорили кровь из носа. Примерил на себе быстрый прямой монтаж к сцене.
ДИМА. Какого лешего ты трогал рекламный реквизит?! Я же всё объяснил тебе! Монтажный пистолет снимаем после топоров! Зачем его трогать? Сломается, из своих бабок будешь расплачиваться. А гвозди от него где?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Не знаю.
ДИМА. А кто будет знать, удод? Я тебе всё выдал.
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ.  Не было никаких гвоздей к нему. 
ДИМА. Всё к нему было!  Пистолет без гвоздей не будет работать! Сечёшь? 
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. «Хулли»! Прекрасно сработал. Газовый монтажный пистолет «Хулли» действует безотказно. Эффект превзошёл все мои ожидания!  Превосходный баланс, и никаких перезарядок. Универсальная система два в одном.
ДИМА.  Слоган выучил! Ладно, потом. И не «Хулли», а «Хьюлли». Сейчас первую сцену работаем. Вторая с пистолетом и Дуней.
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Надеюсь с пистолетом и Дуней эротическая? А то «Хулли»? Я имею в виду наш монтажный пистолетик.
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Какая же ты всё-таки сволочь!
ДИМА. Вместо Дуни будет Софа.

Появляется Родя с топорами.

АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ.  Софа – ещё лучше. Мы с Сотиком уже как-то по-хорошему сыгрались.
РОДЯ. Что тут происходит?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. У тебя топоры, а у меня «Хулли». (Петру Порфирьичу). Петро, что ты стоишь, как опавшая липа.  Срочно верни мой «Хулли»! Мне нужно настроиться на Софу.
ПЁТР ПОРФИРЬЕВИЧ. Мерзота.
ДИМА. Аркадий Аркадьич! Не «Хулли», а «Хьюлли»!!! А то ведь так и скажешь…
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ.  Это я так, поразвлечься! Конечно «Хьюлли» – универсальная система два в одном.

Появляются Алёна Ивановна и Серафим.

СЕРАФИМ. Ну, вот мы пришли. Хотя, честно говоря, Дима, есть сомнения.
АЛЁНА ИВАНОВНА. Как-то жестковато…
ДИМА. А вам всем или заумь, или карамель подавай… у нас двадцать первый век.
АЛЁНА ИВАНОВНА.  Кому это всем, Дима?
ДИМА. Да это я так! Алёна Ивановна, всё будет О.К.!  
АЛЁНА ИВАНОВНА. Что же я – народная артистка, буду изображать быка на бойне?
СЕРАФИМ. Почему быка, Алёнушка? Корову.
ДИМА.  Тормозишь, Алёнушка! Не тянешь на современность. Сейчас ведь, что самоё главное?  
АЛЁНА ИВАНОВНА. Что?
СЕРАФИМ. Да, вот…главное, пожалуйста!
ДИМА. Не тянуть херь, а чтобы все очумели и потом усрались. Не важно, что! Важно, как! Раз, два скорость, автоматом разворот и нормуль.
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ.  Автоматический разворот плюс максимальная скорость! «Хулли»! Два в одном!    
СЕРАФИМ. Это с трудом, но усвоили.
ДИМА. Отлично! А с текстом слоганов как?
СЕРАФИМ.  Учу! Подтягиваю.
ДИМА. Первый заход вали таким загробно - утробным голосом, таким запредельным. Это уже сейчас запишем. За кадром пойдёт!
СЕРАФИМ. Страшный сон! Родион идёт по лестнице, которая кажется ему знакомой. Так?
ДИМА.  Типа! Родя пошёл! Серафим, жми теперь тайну давай, такую таинственно запретную, блин тайну! 
СЕРАФИМ. Родион входит в квартиру… 
ДИМА. Стоп!!! Говно, а не тайна у тебя, полный отстой! Давай тайну прикольную! Дай жесть! 
СЕРАФИМ.  Родион входит в квартиру. Вот она старушонка. На стуле в уголке сидит. 
ДИМА. Алёна!
АЛЁНА ИВАНОВНА. Я приготовилась.
ДИМА. Нина, Порфирьевич, Аркадьич, Софа старт!  Все пяльтесь в тему!

Родя бьёт Аллу Ивановну топорами по голове. 

АЛЁНА ИВАНОВНА. Ха-ха-ха!
ДИМА. Все остальные пялятся!!! Только пялиться! Софа!
СОФА. Да, да.
ДИМА. Один топор у тебя уже. Тормозишь!
СОФА. Я пялюсь!
ДИМА. Родя махнул двумя несколько раз и суй Софе. Софа следующему. Поехали! 

Родя и Софа бьют Аллу Ивановну двумя топорами по очереди.

АЛЁНА ИВАНОВНА. Пурга!!! Ха-ха-ха!  
ДИМА. Тут музон. Прокладка музонная. Меняемся парами! Родя с Софой пялятся. Нина, Порфирьевич.

Нина Александровна и Пётр Порфирьевич с двух сторон бьют старуху по голове.

ДИМА. Срань! Стоп. Другой ритм. Нина раз! Петя ответ! Потом гряньте вместе. Потом опять дробно. Ну, что вы? Серафим, ты дрыхнешь?
СЕРАФИМ. Тут, в каком рисунке?
ДИМА. Сейчас по-простому! 
СЕРАФИМ. Не видите результата?
ДИМА. Аркадьич твоя очередь. Живенько, пошёл!  Кто кого.

Аркадий Аркадьич подбегает к Нине и Петру Порфирьевичу. Выхватывает у Нины топор. Оба Аркадий Аркадьич и Пётр Порфирьевич сделав несколько невыразительных ударов по голове Алёны Ивановны, начинают драку на топорах. Пётр Порфирьич берёт верх.

АЛЁНА ИВАНОВНА. Ну, прямо, как дети. Ха-ха. 
СЕРАФИМ. (Спокойно). Одолевает бешенство?
ДИМА. Не-е-е-т, блин! Стоять! Внутренняя драчка, а удары все по старухе. 
АЛЁНА ИВАНОВНА. Давайте, ребята.  Внутренняя драчка у вас всегда хорошо получается.  На мне всё вымещайте! Не жалейте старую перхоть!
ДИМА. Это надо с музоном пробовать. Музон!

Играет музыка.

ДИМА. (Перекрикивая музыку). Серафим, злорадство и больше яду! Тут ты можешь всего себя вывалить по-полной.
СЕРАФИМ. Одолевает бешенство?
По проходу зрительного зала идут Роман Наумыч в смокинге с большой коробкой и Дуня в длинном вечернем платье с высокой причёской.
РОМАН НАУМЫЧ. Дуня, держись ровнее, не дёргайся. 
ДИМА. Остановите музыку!
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. (Поёт). Остановите музыку! Прошу вас я! С другим танцует девушка моя.
АЛЁНА ИВАНОВНА. Надо же, как они вместе хорошо смотрятся. Кто бы мог подумать?
СЕРАФИМ. Мне такое движение больше нравится.
АЛЁНА ИВАНОВНА. Какое?
СЕРАФИМ. От непонятного о непонятном к понятному, о понятном. 
ДИМА. В чём дело?
РОМАН НАУМЫЧ. Вчера пришло!
ДИМА. Что?
РОМАН НАУМЫЧ. Театральные сюрпризы!
Роман Наумыч и Дуня поднимаются на сцену.
РОМАН НАУМЫЧ. (Диме.) Первый! (Достаёт конверт).
ДИМА. Что это?
РОМАН НАУМЫЧ. Твои тридцать серебряников.
ДИМА. Зачем? 
РОМАН НАУМЫЧ.  Ты же просил взад!  А в принципе куда хочешь, можешь их сунуть.  Второе…(Дуне). Открой коробку!

Дуня открывает коробку и достаёт топор.

СЕРАФИМ.   Знакомая вещица. И слоган к ней талдычу наизусть. Одолевает бешенство – попробуйте универсальный топор «Два в одном». Весит всего восемьсот грамм. Материал рукоятки: обрезиненный фибергласс. Цена вопроса – шестьсот рублей.
ДИМА. Дуня, ты ещё до кучи украла мой рекламный реквизит?
РОМАН НАУМЫЧ. Ничего она не крала! Я сам лично купил.
ДИМА. Её лично купил?
РОМАН НАУМЫЧ. С сегодняшнего дня Дуня – артистка нашего театра. 
АЛЁНА ИВАНОВНА. Значит, теперь у нас будут Дуня и три топора?
СЕРАФИМ.  Дуня и топорная троица? Так?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ.  Правильно. Сейчас число два уже не актуально.  Последний писк – три в одном.
ПЁТР ПОРФИРЬИЧ. Это ты о себе что ли?
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. В смысле?
НИНА АЛЕКСАНДРОВНА. Ты же у нас три в одном. Из трёх чувств состоишь: глупости, трусости и душевной пустоты. 
АРКАДИЙ АРКАДЬИЧ. Почему только из трёх? Аристотель говорил, из пяти.
СОФА.  Аристотель вам лично говорил, Аркадий?
АЛЁНА ИВАНОВНА. Пять? Значит, пять топоров надо.
СЕРАФИМ. Логично, Алёна! Один улей — улей, а пять — пасека.
РОМАН НАУМЫЧ. (Дуне) Дай мне этот топор, пожалуйста.
РОДЯ. Можно вопрос? 
РОМАН НАУМЫЧ. Да.
РОДЯ. А чем этот от тех отличается?
СОФА. По смыслу?
РОМАН НАУМЫЧ. Этот топор – два в одном.
ДИМА. Где-то я это уже слышал. За использование чужого названия – суд и штраф.
РОМАН НАУМЫЧ. Вы ещё здесь?
ДИМА. Прикольно послушать реального, театрального! 
РОМАН НАУМЫЧ. Топор «Два в одном» необходимо иметь каждому режиссёру театра.
РОДЯ. Головы актёров?
РОМАН НАУМЫЧ. Отсекать креативный бред и рекламу.  То, что я принимал за...
СЕРАФИМ. То, что вы принимали за путеводные звезды, оказалось – потешными огнями?
РОМАН НАУМЫЧ.  В последнее время, всё то, чем мы тут занимались…я занимался… ну, в общем, всё это не обогащает интеллекта и не прибавляет никаких позитивных знаний… затемняет «ум и сердце», делая их непроницаемыми ни снаружи, ни изнутри.
ДИМА.  Браво!!! Занавес?
РОМАН НАУМЫЧ.  Рано. Серафим Петрович, напомните, пожалуйста, эпилог.
СЕРАФИМ. Они были бледны и худы; но в этих больных и бледных лицах уже сияла заря обновлённого будущего, полного воскресения в новую жизнь.
АЛЁНА ИВАНОВНА. Их воскресила любовь.
РОМАН НАУМЫЧ. Сейчас я не могу долго и постоянно о чем-нибудь думать, сосредоточиться на чём-нибудь мыслью; да я ничего бы и не разрешил теперь сознательно; я только чувствую. Вместо диалектики наступила жизнь, и в сознании должно выработаться что-то совершенно другое…

Занавес.

Серафим отдёргивает занавес.

СЕРАФИМ. Он даже и не знает того, что новая жизнь не даром же ему достаётся, что её надо ещё дорого купить, заплатить за неё великим, будущим подвигом…