Живопись Графика Створы Фотографии Романы Рассказы Пьесы Биография Статьи Контакты

Действие второе. Сцена 8

Сумрачный день. На перроне, на лавке сидят Нюра и Бруша. Идет снег.

 Звучит голос экскурсовода в микрофон – 
                      Перед вами   дом начальника станции "Астапово", где  скончался Лев Николаевич Толстой. Сохранена в неприкосновенности комната, в которой Толстой провел последние семь  дней жизни. В смежных комнатах расположена литературная экспозиция. 
                      Здание построено в 1889-1890 годах  по типовому проекту и является характерным для тех лет образцом пристанционного сооружения.
                      К сожалению,  музей временно закрыт для посещений, в связи с реконструкцией помещений и созданием новой экспозиции. Пройдите, пожалуйста,  в автобус.
Бруша – Холодно - о!

Нюра молчит.

Бруша – Ну, что нам тут сидеть, пойдем, Нюр, а?

Нюра молчит.
 
Бруша – Нюр, чего молчишь-то? Нас сейчас снегом занесет, и мы станем еще одной достопримечательностью «Астапово», снежные люди со станции «Лев Толстой» ты этого хочешь?

Нюра молчит, смотрит вдаль.

Бруша – Тут вообще ничего, красиво, воздух хороший, только  жуткий дубак!

Нюра молчит.

Бруша – Лев Николаевич, наверное, вот так и простыл на ветру, а домик станционного смотрителя на ремонте, ты слышала?
Нюра кивает.

Бруша – Вот! Так, что перспективы не утешительные.
Нюра – Да.
Бруша – Вот и хорошо, погуляли, на лавочке оттянулись, пора и честь знать.
Нюра – Да.
Бруша – И есть так хочется.
Нюра – Да.
Бруша –  Тут в палатке  пирожки продают, такие на вид древние - предревние, такие складчатые, с тех еще времен, на машинном масле, вкуснятина,  хочешь?
Нюра – Да.
Бруша – Я сейчас, ты только никуда не уходи, и на край перрона не ходи, я мигом, ладно?
Нюра – Да.

Бруша  убегает.  Нюра скрючивается на лавке. С диким свистом и грохотом проносится товарный состав. Слышен долгий  удаляющийся гул колес, тревожный гудок. Появляется Бруша с пакетом пирожков.
Бруша – Я взял четыре, два с картошкой и грибами, два с рисом. 
                ( протягивает пакет), с картошкой вот эти угловатые в форме параллелепипеда.

Нюра берет пирожок, ест.
Бруша – Ну как?
Нюра – Вкусный.
Бруша – Не май месяц, конечно! (достает из кармана плаща бутылку пива) будешь?
Нюра – Угу!

Бруша открывает бутылку об лавочку, протягивает Нюре.

Бруша – Стаканчики не предусмотрены, можешь  из горлышка?
Нюра – Да.
Бруша – Люблю отдыхать на свежем воздухе в хорошей компании.
Нюра – Ты скажешь тоже!
Бруша – В смысле?
Нюра –  Сидишь тут мерзнешь со старой  кошелкой.

Бруша вскакивает, заглядывает под лавку.

Нюра – Ты что ищешь?
Бруша – Старую кошелку, что-то нигде ее нет.
Нюра (берет еще пирожок из пакета) – Сто лет пирожков  казенных не ела,  в сорок третьем году я из госпиталя в  Ташкент приехала, такой же холод стоял, ехала на подножке вагона, руки к поручням примерзли.  Александр Борисович со своей сестрой Ольгой Борисовной там жили в эвакуации. Они так обрадовались,  Нюрочка! Александр Борисович сестру послал в столовую, там была в «академическом» доме, где они жили. Она принесла два пирожка с рисом,  вкусные!
Бруша – Об этом будешь писать?
Нюра – Нет.

Бруша – Жаль, у тебя так классно получается. Ничего, что я на «ты»? Это у меня как-то случайно  стало  выскакивать.
Нюра – Очень хорошо, деточка!
Бруша – Я как тебя увидел на этой скамье, всю  снегом зазыпанную, сразу  в голове: Вот  ты где, моя  Нюра!
Нюра – А как ты догадался, что я здесь?
Бруша – Обижаешь, я же не дебил.
Нюра – Что ты такое говоришь?
Бруша – Я уже часть отпечатал. Очень  хорошо !

Нюра машет рукой.

Бруша – И ручкой так  на меня не надо махать.
Нюра – Это никому не нужно.
Бруша – А откуда тебе известно, что кому нужно?

Нюра  улыбается.

Бруша – Там за палатками, кстати, есть магазин «Спортивный  мир»
Нюра – Это ты сейчас к чему?
Бруша  – Они с ума сходят, Вика рыдала, Луара сама не своя.
Нюра – А почему мир  спортивный?
Бруша – Потому что там, на витрине  туча хула-хупов.
Нюра – Это они тебя  за мной послали?
Бруша – Хула-хупы?
Нюра – Я им только мешаю.
Бруша –  Нет. Это совсем по - другому бывает.
Нюра – Разве?
Бруша – Вот я  всю жизнь матери мешал.
Нюра – Ты???
Бруша –  Все как-то не складывалось у нас. Вернее нас вообще не было. Была она, и был я.
Нюра – А теперь?
Бруша – Когда я был маленьким, мне очень  хотелось дома жить.
Нюра – А где ты жил?
Бруша – На пятидневке в интернате. Как я ждал этих суббот. Почему-то каждый раз думал, приду домой, а там все по-другому.
Нюра – И что?
Бруша – Ничего. Нет, конечно, поел – попил, трусы–часы.  Я ей картинки, ко дню рождения, к новому году рисовал.
Нюра – А она?
Бруша – Выбрасывала. Воспитательница меня всегда хвалила, а дома – тишина. Потом,  в школе – тоже все время один, и такая меня злоба брала, все думал почему? Копался в себе, вроде, что у меня не так. Отца своего искал.
Нюра – Нашел?
Бруша – Нет,  меня точно принес аист, никаких других  следов, причем он меня притащил не вовремя, а может адресом ошибся. 
                 У нас в классе девчонка была Саша.  Моя первая любовь. Она готикой увлекалась, такие наряды себе варганила, просто   – чума. Черные кринолины, митенки. Ее все ненавидели.
Нюра – И что?
Бруша – Я сначала тоже этого не понимал, а  потом, когда подружились, она мне мой первый наряд экзотический сшила. Но тут опять прокол.
Нюра – Как это?
 Бруша – Обычно  родители на такие вещи реагируют, ты с дуба рухнул, ты колешься, ты гей??? 
Нюра – А твоя мать?
Бруша – Вообще не напрягалась, как в анекдоте, когда жена противогаз надевает, а муж ничего не замечает, она перед ним красуется, он: «Брови что ли выщипала?» А твои  – тебя очень любят.
Нюра – Откуда ты это знаешь?
Бруша – Я  чувствую. Это часто бывает, любят, но тщательно  скрывают.
Нюра – Правда? Это в какой книжке написано?
Бруша – У тебя.
Нюра – Где?
 Бруша – Цитата из Толстого. « Жалко их, надо сделать, чтобы им не было больно»
 Нюра – А что Саша?
Бруша – А ты думаешь, любящие  родители зря волнуются по  таким поводам? Улетела Саша. Единственный близкий мне человек.
Нюра – Боже мой!
     Бруша – И после того, как все это случилось, я себе слово дал, никаких наркотиков, никогда! А  одеваюсь  так  в память о ней, чтобы она Там не думала, что я ее предал и все забыл. Как же здесь холодно!!! Пора, Нюр, надо возвращаться!
Нюра – Ты уверен?
Бруша –   Абсолютно!

Нюра и Бруша встают с лавки, топают замершими ногами, уходят.
    
                                     Занавес