Живопись Графика Створы Фотографии Романы Рассказы Пьесы Биография Статьи Контакты

Картинка восьмая

Аэропорт во Франкфурте. Гул самолетов. Шум толпы. Бабаня лежит на полу, примостив голову на свой рюкзак. Рядом валяется  бейсболка Трегора. Объявление в аэропорту. Дер Флюг Нуммер цвай фиа зибен зекс аус Франкфорт нах Москау ист цвай штунде ферцёгерт. Ахтунг бите, ди Флюггесте ан ден Флюг Нуммер цвай фиа зибен зекс аус Франкфорт нах Москау! Веген дер Веттербедингуген иэ Флюг ист цвай штунде ферцёгерт. Флайт ту фо севен сикс дестинейшн  москоу фром Фрэнкфорт уил лив уиз э ту ауаз дилей. Эттеншн плиз, пэссенжерз ту флайт ту фо севен сикс франкфорт-москоу! Дью ту уэзер кондишнз зе флайт из дилейд он ту ауэз. Рейс номер 2476 Франкфурт- Москва задерживается на два часа. Внимание пассажиров, вылетающих рейсом 2476 Франкфурт- Москва! Из-за погодных условий вылет задерживается на два часа.

БАБАНЯ. То на три часа, теперь еще на два часа.

Появляется Зимовий. Он в униформе уборщика аэропорта. В руках у Зимовия швабра, ведро и корзина для мусора. Зимовий   подбирает с пола мусор, приближаясь к Бабане.

ЗИМОВИЙ. Что на пол кидать? В урну трудно положить. Тьфу, свиньи! начинает мыть пол. Поднимайся! Что разлеглась, как на сеновале? ENTSTEHEN!(энштэтэн) Мне тут вымыть надо! 

БАБАНЯ. вскакивает, напяливает бейсболку  Я сейчас, сейчас! Погоди!

ЗИМОВИЙ. Русо – туристо! И барахло свое прибери. Будешь потом орать, что обокрали!

БАБАНЯ. Да там и красть-то нечего у меня. Чё ты?

ЗИМОВИЙ. Мне-то насрать, что у тебя там! Сама потом хлопот не оберешься! Будешь свой сундук раскидывать, охрана мигом подлетит, начнет его шмонать. А потом и тебя до кучи  по-полной! Вмиг охота валяться пропадет!  Так запрыгаешь!

БАБАНЯ. Отвыкла я уж  больно, чудно прямо!

ЗИМОВИЙ. Совсем что ли дикая? Что тебе  чудно?

БАБАНЯ. Вот ты так внятно говоришь. 

ЗИМОВИЙ. А ты думала, раз я тут полы тру, то по-собачьи должен лаять? Или как?

БАБАНЯ. Зачем по-собачьи то? По-человечьи тоже  бывает  не все понятно. По-разному может быть. А ты прям, по-русски, как по-родному говоришь.

ЗИМОВИЙ.  Почему как? Я, можно сказать, русский. В России родился.

БАБАНЯ. Ну, тогда понятно уж. А я-то тебя  за русского не признала. Вот оно что!

ЗИМОВИЙ. Откуда ты такая?

БАБАНЯ. Из Спянска, Бабаня.

ЗИМОВИЙ. Зиновий.

БАБАНЯ. Ишь ты, Зимовий! 

ЗИМОВИЙ. Куда путь держишь, Бабаня?

БАБАНЯ. Домой лечу. Только не летю! Пять часов  уже тут кукую. Это  хорошо, Зимовий, что ты меня с пола сковырнул. Совсем я на полу  свалялася. Прямо вся иголками по телу пошла. Дай-ка мне швабру твою.

ЗИМОВИЙ. Это еще зачем?

БАБАНЯ. Для сугрева.

ЗИМОВИЙ. Как это?

Бабаня берет швабру, ведро, начинает мыть пол.

ЗИМОВИЙ. Да, ладно, тебе!  Брось! Что ты, ей богу?

БАБАНЯ. А ты, покамест, рюкзак сторожи, чтоб охрана не набежала. Вот чудно! Руки-то соскучились. Поет. Если б ты знала, как тоскуют руки по штурвалу. Есть одна у лётчика мечта - высота, высота. Самая высокая мечта…Зимовию  Я в Спянске-то в больничке уборщицей работаю.

ЗИМОВИЙ.  А куда летала?

БАБАНЯ. Ой, Зимовий, не поверишь на край света. А ты, сам-то теперь здешний?

ЗИМОВИЙ. Да вроде того.

БАБАНЯ. Пол-то моешь пока, а сам-то утверждаешься  тут, или как?

ЗИМОВИЙ. Утвердишься тут! Как же! Да, ладно, заканчивай мытье! Давай швабру.

БАБАНЯ. Да погодь, только спина расходится начала. А че сложность тут с утвердиться? Ты учился где?

ЗИМОВИЙ. Учился – не доучился. В Москве.

БАБАНЯ. А че так?

ЗИМОВИЙ. А вот так.

БАБАНЯ. А на кого учился? На врача?

ЗИМОВИЙ. На художника.

БАБАНЯ. Ишь ты? Рисовать любишь? А че бросил учебу-то?

ЗИМОВИЙ. Выперли меня из института.

БАБАНЯ. Это за что ж?

ЗИМОВИЙ. Только поступил, а тут  «Бульдозерная выставка». Я туда  свои картины понес.

БАБАНЯ. А че, художникам нельзя картины с бульдозерами рядом ставить? Че картины портятся?  Я че то не пойму?

ЗИМОВИЙ. Бульдозеры рядом с картинами глохнут.

БАБАНЯ. Да ты че!!!

ЗИМОВИЙ. Шутка, Бабаня. Выставку эту в Беляево мы людям хотели показать. Тогда  времена такие были, не разрешали такие вещи выставлять. Там особенные картины были. Не  как положено. 

БАБАНЯ. А бульдозеры  зачем вы приволокли?

ЗИМОВИЙ.  Бульдозеры, Бабаня позже появились.

БАБАНЯ. Откуда же они взялись?

 ЗИМОВИЙ. Мы в парке стойки такие деревянные сколотили. Картины все  развесили. И тут.

БАБАНЯ. Че?

ЗИМОВИЙ. Бульдозеры, Бабаня, водомёты, самосвалы и сотня ментов в штатском.

БАБАНЯ. И че?

ЗИМОВИЙ. Стали  ломать картины, крушить все вокруг, художников бить. Меня протащили через всю выставку на ковше бульдозера.

БАБАНЯ. А потом?

ЗИМОВИЙ. Потом арестовали, в участок привезли. Там один мент заявил «Стрелять вас надо! Только патронов жалко…».

БАБАНЯ. За чё, стрелять-то?

ЗИМОВИЙ. За наши художества, Бабаня!

БАБАНЯ, И чем кончилося?

ЗИМОВИЙ. Из участка отпустили. Из института сразу поперли.

БАБАНЯ. И как же ты дальше, Зимовий?

ЗИМОВИЙ. Дальше, Бабаня, как в сказке.

БАБАНЯ. Хорошо все?

ЗИМОВИЙ. Чем дальше, тем страшнее. Мать у меня умерла. Я решил из Союза когти рвать. На выезд подал. Не выпускали. Я по-всякому пырялся. Цепью себя приковывал к столбу у посольства.

БАБАНЯ. Сорвали с цепи-то?

ЗИМОВИЙ. С цепи– в ментовку потащили. Потом журналюгам всяким западным интервью давал: «Зажимают!!! Не дают творить, сволочи!!! Караул!!! Свободы хочу!!!»

БАБАНЯ. Помогло?  

 ЗИМОВИЙ. Достал их. Выпустили: «Вали!»  Картины вывезти не разрешили. Денег не было. Въехал в Германию на коне. Шум, гам, выставки, гип-гип! Андеграунд! Вторая волна!

БАБАНЯ.  Молодец, победил ты Зимовий!

ЗИМОВИЙ. Да уж! Я думал все, весь в шоколаде. Звезду зажег.

БАБАНЯ. Где?

Зимовий показывает в потолок.

БАБАНЯ. А как же ты со звезды-то своей упал?

ЗИМОВИЙ. Быстро все на нет сошло. Недолго музыка играла. Интерес ко мне напрочь пропал. 

БАБАНЯ. Теперь картинки им не надо че-ли?

ЗИМОВИЙ. Им здесь ничего не надо! Теперь в России опять надо. Теперь художников с  той «Бульдозерной выставки» в Москве  в музеях выставляют.

БАБАНЯ. Че же ты назад домой не едешь? 

ЗИМОВИЙ. Нет у меня в России  дома. Ничего у меня нет.

БАБАНЯ.  Жена-то есть? 

ЗИМОВИЙ. Один. 

БАБАНЯ. Че ж ты один-то? Мужик-то видный, красивый!

ЗИМОВИЙ. Была одна немка, Хельга. 

БАБАНЯ. И че?

ЗИМОВИЙ. Чужая она совсем. Ничего я  в бабах не понимаю. Когда на мои картинки  тут спрос был она – люблю, люблю.  Талант, гений. А когда они продаваться на фиг перестали, быстро у нее любовь прошла, завяли помидоры. В общем, вот такие пироги!

БАБАНЯ. И че теперь делать? 

ЗИМОВИЙ. Да не знаю я.  У меня тетка родная, матери покойной сестра  в Австралии живет.

БАБАНЯ. В Астралии???

ЗИМОВИЙ. Ну да, под Сиднеем.

БАБАНЯ. Под Сиднеем? Астралийка?

ЗИМОВИЙ. Нет, типа, русская. Из России. Она говорила, что в Австралии художников мало. Устал я тут пельтюхаться. Туда, наверное, рвану. Хотя один черт. Туда- сюда. Ты, Бабаня, прямо профи. Пол у тебя, Бабаня,  зеркальный! Весь светится!

БАБАНЯ.  Уж чего-чего, а по полам я  целый прохфесор. Сорок лет шкрябаю. Слушай, Зимовий, а тут нигде водички попить нельзя? А то че-то голо прямо все засохло. 

ЗИМОВИЙ. Сдавай, Бабаня, технику! берет, швабру, ведро. Я сейчас принесу. Никуда не ходи! Тут, под табло стой!

Бабаня подходит к табло.

Объявление в аэропорту. Дер Флюг Нуммер цвай фиа зибен зекс аус Франкфорт нах Москау ист ферцёгерт. Ахтунг бите, ди Флюггесте ан ден Флюг Нуммер цвай фиа зибен зекс аус Франкфорт нах Москау! Веген дер Веттербедингуген иэ Флюг ист ферцёгерт. Флайт ту фо севен сикс дестинейшн  москоу фром Фрэнкфорт из дилейд. Эттеншн плиз, пэссенжерз ту флайт ту фо севен сикс франкфорт-москоу! Дью ту уэзер кондишнз зе флайт из дилейд. Рейс номер 2476 Франкфурт- Москва задерживается. Внимание пассажиров, вылетающих рейсом 2476 Франкфурт- Москва! Из-за погодных условий вылет задерживается.

БАБАНЯ. Вот: то на три часа, то на два! А теперь безвременно задерживается. Видал миндал?

Появляется Зимовий. У него подмышкой коробка с пиццей, в руках два больших пластмассовых стакана. Зимовий ставит стаканы на пол, снимает куртку. Кладет куртку на пол.

ЗИМОВИЙ. Битте шон, Бабаня! Присаживайся!

БАБАНЯ. А охрана придет?

ЗИМОВИЙ. Да хрен с ней.

Бабаня садится на куртку Зимовия. Снимает свою бейсболку, кладет ее на пол. 

БАБАНЯ. Хоть и не на столу, а на полу, а в кепке не положено. 

ЗИНОВИЙ. Вот кофе «Экспресс каппучино» вкусный.

БАБАНЯ. Прес-пучина? Пучины, Зимовий, взаправду никогда не пила. 

ЗИМОВИЙ. А это пицца.

БАБАНЯ. А пиццу ела. Пиццу, покойная, Наташка  в Спянске сама готовила. Тесто раскатает, тонкое-притонкое, туда колбасы наложит, помидоров, пасту томатную, сыром засыплет и в духовку. Откусывает. Твоя  пицца тоже, Зимовий очень даже!

ЗИМОВИЙ. Наташка это кто?

БАБАНЯ. Дочка моя. Померла. Рак у ней очень плохой был. А я че тут болтаюсь? Я ж к внучке ездила.

ЗИМОВИЙ. А внучка где?

БАБАНЯ. Вот смеяться будешь сейчас – в Астралии под Сиднеем.

ЗИМОВИЙ. Да, обхохочешься.

БАБАНЯ. И тоже одна. Жених был да уплыл. Во, дела-то! Алка у меня из себя красивая, стройная. Упертаяяя! Хочу, говорит, в Астралии утвердится. Вот жизнь гнет, гнет ее! А она, как  та ивушка. поет  Ивушка зелёная, над рекой склонённая, ты скажи, скажи, не тая, где любовь моя. Были с милым встречи у твоих ветвей, пел нам каждый вечер песни соловей. Ивушка зелёная, над рекой склонённая, ты скажи, скажи, не тая, где любовь моя. Но ушёл любимый, не вернётся вновь, с песней соловьиной кончилась любовь. Ивушка зелёная, над рекой склонённая, ты скажи, скажи, не тая, где любовь моя.

Зажигается  взлетно-посадочное табло аэропорта. Гул самолетов. Шум толпы. Объявление: Ахтунг бите, ди Флюггесте ан ден Флюг Нуммер цвай фиа зибен зекс аус Франкфорт нах Москау! Бите гейен зи зум флюгштайг нумма фиацейн. 

Внимание!  Пассажиров, вылетающих рейсом номер 2476 Франкфурт- Москва просьба пройти на посадку! Ворота номер 14.

Эттеншн плиз! Пэссенжерз ту флайт ту фо севен сикс ту Москоу фром Фрэнкфот плиз просид ту зе бордин гейт фотин.

ЗИМОВИЙ. Ну, вот и все!  Ворота  тебе открылись. Лети, Бабаня! грустно

БАБАНЯ. Давно пора  крылья-то распушать.

ЗИМОВИЙ. Спасибо тебе, Бабаня!

БАБАНЯ.  За че это? Это тебе, Зимовий, спасибочки. Вот никогда не знала, как художникам-то тяжко живется-то. А ты все равно молодец и бульдозером тебя и всяко, а не потерялся.

ЗИМОВИЙ. Потерялся, Бабаня.

 БАБАНЯ. Не, Зимовий. Глаза-то у тебя добротой горят. Спасибо тебе за все за пресс пучину, за пиццу! Подарить-то тебе нечего. Показывает на рюкзак. Одни шишки остались. А они тебе совсем без надобности.

ЗИМОВИЙ. Мне ничего не надо!

БАБАНЯ. А знаешь че, Зимовий?

ЗИМОВИЙ. Что?

БАБАНЯ. Вот не зря, поди, все так совпало.

ЗИМОВИЙ.  Что?

БАБАНЯ. Вот ты бы мог где угодно работать, мог ведь?

ЗИМОВИЙ. Ну, мог.

БАБАНЯ. И Алка тоже могла. А вы одинаково пол взялися тереть.

ЗИМОВИЙ. Ну, ты загнула, Бабаня!

БАБАНЯ. И утверждаться на чужой сторонке тоже один в один хотите.

ЗИМОВИЙ. И что? улыбается

БАБАНЯ. Алка ко мне приехать обещала сейчас прямо, к Новому Году. Потом, когда у ней выйдет? Работать будет. Те  твои картинки, что тебе забрать тогда запретили, может тоже уже в музее висят или че.  Как знать? Вот и приезжай-ка ты сам разбираться.

ЗИМОВИЙ. Куда?

БАБАНЯ.  Ко мне, в Спянск. Там от Москвы-то недалеко. Приедешь, спроси Бабаню, там меня все знают. А дальше, может, по-хорошему сложится.

ЗИМОВИЙ.  Приезжай, говоришь?

БАБАНЯ. Так и говорю.

ЗИМОВИЙ. А я ведь, возьму, да и приеду! Что тогда скажешь?

БАБАНЯ. Скажу, здравствуй, Зимовий!!!

Зажигается  взлетно-посадочное табло аэропорта. Гул самолетов. Шум толпы.

Бабаня уходит, машет рукой. Зимовий поднимает с полу бейсболку.

ЗИМОВИЙ. Бабаня, кепку свою забыла!