Живопись Графика Створы Фотографии Романы Рассказы Пьесы Биография Статьи Контакты

Картинка третья

Австралия. Окрестность Сиднея. Неприглядный район. Возле маленького дома, находящегося практически около железнодорожного моста Алка  и Бабаня. Алка роется в сумке в поисках ключа.

АЛКА. Это, слава богу, так повезло с  твоим паспортом.

БАБАНЯ. Я вот тоже заопасалася. Бумаги  все эти. Я их завсегда боюсь.

АЛКА. Как ты на паспортном контроле. Ну, Бабаня! На свадьбу!

БАБАНЯ. А чё, они там, в аэропорте не люди, че ли? Всякий ошибиться может. Он же сказал до пяти букв – можно. Бабаня – шесть и тоже подошло.

АЛКА.  Шесть! Просто повезло! А зачем ты бутсы офицеру  показывала?

БАБАНЯ. Чтоб он видел, что я  подготовилася. С Астралии не упаду и все у меня по-правильному.

АЛКА. смеется Бабаня, ты даешь!

БАБАНЯ.  Вот когда самолет на Астралию пошел к земле уже, тогда и началось как раз – низголовой-то. А сейчас уже видно попривыкла я. Как будто, так и надо. Чуток кружит и нормально.  Алка, ты ключ че ли потеряла?

АЛКА. Вот он.

Алка отпирает дверь квартиры. Бабаня и Алка входят. В маленькой комнате практически ничего нет. Узкий топчан, с взъерошенным одеялом. Подушка валяется на полу. Колченогий стол, потрепанное кресло-кровать. В углу шкаф, раковина и  электрическая плитка.

БАБАНЯ. А жених где? 

АЛКА. Садись, Бабаня! показывает на кресло.  Отдышись с дороги.

Внезапно в комнате нарастает гул. Это мимо дома мчится поезд. В комнате дрожат стекла и ложечка в пустой чашке на столе. 

БАБАНЯ. Ишь ты! У вас тута прямо как в поезде. И ложки блямцают и такая же дрыгатня.  А жених-то на  работе чель?

АЛКА. Нет никакого жениха, Бабаня.

БАБАНЯ. Это как же это? Был же.

АЛКА. Был, да сплыл.

БАБАНЯ. Куда же это он?

АЛКА. Когда приехала, у него жила. Все нормально, а потом…

БАБАНЯ. Поссорилися?

АЛКА. Чужой он совсем. Ничего я  в мужиках не понимаю. Писал: Приезжай, приезжай!  Приехала. Ты самая красивая, самая такая. Навсегда, навеки. Не могу без тебя. Свадьба, свадьба – скорей, скорей. Я ж не торопила. Родственники, билеты. Это он все сам предложил. Я ничего не просила. Потом деньги за эти билеты требовать начал. В общем, с осени  я одна. Эту квартиру сняла. Сейчас  в больнице работаю.

БАБАНЯ. Устроилась в больницу?

АЛКА. Уборщицей пока.  

БАБАНЯ. К жениху бывшему тянет?

АЛКА. Нет.

БАБАНЯ. Значит не он – твоя судьба.

АЛКА. Точно не он!

БАБАНЯ. Ну и хорошо.

АЛКА. Чего хорошего, Бабаня?

БАБАНЯ. Что матери об этом не писала.  Ей перед смертью тяжко было б такое знать. Когда твой папаша ее бросил, беременную тобой-то, она вся убилась. Тянуло ее шибко  к нему. Тяга эта до смерти у ней была. Ни на кого из мужиков смотреть не хотела. Вон физрук в ихней школе как старался. Нравилася она ему сильно.  А она: «Нет и все». Как он на похоронах говорил.  Вся душа, прям, у него содрогалася.  Да чего сейчас говорить-то. Раз тебя не тянет – все иначе будет. Вот увидишь.

Под окнами опять мчится поезд. В комнате дрожат стекла и ложечка в пустой чашке на столе. Алка прижимается к Бабане, плачет.

БАБАНЯ. Здесь останешься или как?

АЛКА. Я, Бабаня, экзамены сдаю на подтверждение медицинского диплома. Письменный уже сдала.

БАБАНЯ. А че тут-то твой не годится? У тебя же отличный.

АЛКА. Тут  все по-другому.

БАБАНЯ. Как это по-другому? Люди чель  по-другому устроены? Болеют по-другому?

АЛКА. Вот им и надо  доказать, что все так же.

БАБАНЯ. Ну, это ты докажешь. Это ты запросто.

Алка смеется. Бабаня достает из  своего рюкзака газетный сверток.

АЛКА. Что это Бабаня?

БАБАНЯ. Это тебе. 

Алка разворачивает сверток. Там деньги.

АЛКА. Не надо, Бабаня.

БАБАНЯ. Надо иль не надо, а для тебя отложено. Так что, по-любому бери. Не знаю сколь тут на ихние деньги. Ну, хоть сколько. А че ты тут со мной  топчешься? Че тебе в больничку не требуется идти?

АЛКА.  Вот  все как получилось! Притащила тебя сюда Бабаня, Австралию показать, а сама… с мамой бы  вы в Сидней  на экскурсию поехали.

БАБАНЯ.  Искурсия! Так я ж его видела, Сидней-то. 

АЛКА. Из окна поезда.

БАБАНЯ. Ты в голову не бери. Надо, ступай! Я здесь покамест поосвоюсь. Делов то у тебя, поди, по горлышко.  Утверждение твое когда?

АЛКА. В том то и дело. Через неделю.

БАБАНЯ. И хорошо!  Обязательно тебе надо утвердиться!

АЛКА. А билет твой назад, как раз на этот день. Я и проводить тебя не смогу.

БАБАНЯ. И хорошо. Пока ты будешь утверждаться, я до дому доберуся. А там Новый Год, ты  с утверждением ко мне  приезжай!

АЛКА. Не надо было тебя сюда  тащить, Бабаня!  Но так мне с тобой хочется! 

БАБАНЯ. Чушь то не мели. Что я чемодан че ли, тащить меня?  И не дитё вроде, чтоб тетёшкаться! Вернусь в Спянск,  больные в больничке спрашивать меня станут: «Чё-то, Бабаня, не видать тебя долго было». А я им: « В отпуске была». Во так! В отпуске! Они удивятся: «Ты Бабаня, в отпуске? Где ж ты в отпуске гуляла?» А я  им: «Да в Астралии». Во, смеху то будет!!!

Алка смеется.

АЛКА. Бабаня, тут чай, сахар. Вот чайник. Там в шкафчике у плиты картошка, макароны есть. В холодильнике посмотри, яйца были, сыр, по-моему. Я к вечеру  продуктов подкуплю. Ты, Бабаня никуда не ходи! 

БАБАНЯ. У меня ж бутсы, вон есть.

АЛКА. Не ходи, заблудишься!

БАБАНЯ. Да ступай, уж! Без тебя  разберуся! Деньги положь в сумку-то!

Алка  кладет деньги в сумку, целует Бабаню, уходит.

Под окнами опять мчится поезд. В комнате дрожат стекла и ложечка в пустой чашке на столе. Бабаня достает бутсы, убирает свой рюкзачок. Она ставит чайник на плитку, открывает шкафчики, осматривает их содержимое, находит молоток и коробку гвоздей,  переворачивает стол. Бабаня, прибивая ножку стола, тихонько напевает.

БАБАНЯ. Моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет хода никому…

Затемнение.

Вечер. В  комнате никого. Узкий топчан аккуратно застелен. Подушки лежат пирамидкой, стол покрыт салфеткой. На столе кастрюлька с половником. Под окнами опять проносится поезд. Звук его приглушенный. В комнате очень спокойно. Появляется Алка. Она в растерянности осматривает комнату.

АЛКА. Бабаня! 

Полная тишина. Слышен гудок, удаляющегося поезда.

АЛКА. Бабаня!!! Ты где?!

Алка выглядывает в окно. Выбегает из комнаты. Кричит.

АЛКА. Бабаняяя!!!!

Прибегает обратно. Открывает кастрюльку. Закрывает.  Плюхается в кресло. Опять подбегает к окну.

АЛКА. Господи! Что же это? Бабаня!!!

Под окнами опять проносится поезд. Алка опирается на стол, стол не качается. С улицы доносится пение.

БАБАНЯ. поет А в терем тот высокий…

Бабаня появляется в комнате, она в своих бутсах. В руке у нее  облепленный грязью комок.
                          Поет: нет хода никому

БАБАНЯ. Вернулася?

АЛКА.  сквозь слезы. Где ты была, Бабаня?

БАБАНЯ. На искурсии.

АЛКА. На какой еще экскурсии, Бабаня!? Я так испугалась.

БАБАНЯ. Вон щи наварила постные. Нашла у тебя морковку кокожистую и капусты кусок был. Хозяйственная ты у нас, Алка!

АЛКА. Я же тебя просила, Бабаня, никуда не ходить, ты же тут совсем ничего не знаешь!!!

БАБАНЯ. показывает свою находку. Как ты думаешь, Алка, если  в Спянске  посадить, прорастет?

АЛКА. Теннисный мяч?

БАБАНЯ. Эх, Алка! Сама ты  тут ничего не знаешь! Какой же это мяч? Это же шишка, а в ней семена. Там за железной дорогой, подальше  такое чудо растет. Куст, а на  нем свечи пушистые, красные, как огонь светятся, и пахнет медом.

АЛКА. Это, Бабаня, Банксия – символ любви в Австралии. Она здесь везде. Австралийские аборигены ее едят вместо сахара. 

БАБАНЯ. Баригены едят? смеется

АЛКА. Правда.

БАБАНЯ. Шуре будет подарок.  Скажу: « Шура, во тебе шишка! Астралийские баригены  любовь тебе шлют! Ты не смотри, что она такая неказистая. Посадишь ее в землю, куст прорастет, свечи красные загорятся. Хошь любуйся, а и поесть можно. Свечи-то эти слаще меда!»